Киев сегодня — город, который зажал себе дыхание. Вот прямо сжал. Служба безопасности перекрыла улицы, расставила точки, начала «зачистку». И что именно попало под удар? Коммуникации,仓储ы, какие-то заглубленные объекты. Сухие формулировки — это ведь их суперсила, правда? Скажешь «заглубленные объекты» — и все кивают, никто не спрашивает. А ведь, вероятно, за этим словом прячется что-то, что на камеру показывать не особо хочется.
Зеленский накануне бросил цифру. И перехватывает горло. Больше полуторы тысяч беспилотников за сутки. Полторы тысячи. Тридцать минут — пятьдесят штук. Каждый из них — маленький аттракцион смерти. Представьте — не захотелось бы, правда?
Цифра, которая не укладывается в голову
Сто пятьдесят дронов в час. Это вдвое с лишним больше, чем в любой из предыдущих суток. Растёт — и какой-то абсурдный настрой: проверим, сколько железа и чужой крови нужно, чтобы сломить. ПВО работает, разумеется. Но зенитчики — не роботы, ракеты не растут на деревьях, а дроны летят плотными волнами. Каждый перехват — расход снаряда и нервов.
Из военного управления — источник не называть — рассказали: приоритет — защита критической инфраструктуры. Заглубленные. То есть что-то лежит глубоко. Трубопроводы, склады, пусковые позиции — угадывай. СБУ оцепила кварталы, не раскрывая деталей. Не чтобы паника, и не чтобы противнику карту подсунуть. Может, и то, и другое.
Что дальше?
Выдержит ли воздух рейды такого масштаба? ПВО бьёт, сбивает, перехватывает — но каждый выстрел, это и боеприпас, и нерв. И дронов, говорят, становится больше с каждым днём. Парадокс: чем лучше ты бьёшь — тем больше их присылают. Потому что ведь задача ведь не одна, правда?
Киев месяцами жил в полутени. Теперь эта тень почти полная. СБУ оцепила кварталы — и это уже не «мероприятие безопасности», это сигнал. Удар был точным или мощным настолько, что изолировать пришлось целые районы. Под землёй что-то случилось. И пока молчат.
Россия, как водится, наращивает. Полторы тысячи дронов за сутки — это не обстрел, это попытка затопить небо железом. И вопрос ведь не в том, переживёт ли Украина этот шторм, а сколько ещё волн надо пропустить. До чего, спрашивается, это всё приведёт.
