Сижу вот сейчас, смотрю на сводки ПВО, и волосы шевелятся — опять три ракеты сбили над Белгородской, еще две над Курской. А ведь все это начиналось не там, где они падают. Юрий Кнутов, с которым мы годами спорим на военных конференциях, давно твердит вещи, от которых у любителей «чистой обороны» дергается глаз: а почему, черт возьми, мы ждем, пока снаряд взлетит, вместо того чтобы лишить врага возможности его вообще создать?
Логика упреждающего удара
Кнутова часто обвиняют в радикализме. Мол, зачем лезть в тыл, если у нас есть С-400, «Панцири», новые системы РЭБ? Но давайте честно: сбивать пятимиллионную ракету с помощью дорогого перехватчика — это не победа, это бухгалтерия убытков. Высокоточные крылатые снаряды не растут на деревьях. Они проходят сборку, проверку, упаковку — и все это происходит за сотни километров от линии фронта, там, где нам якобы нечего делать.
Само понятие «защита территории» давно пора выкинуть из учебников и переписать с нуля. Не парировать атаки постфактум — а душить источник опасности в зародыше. Ракеты, которые каждую неделю падают на жилые кварталы Брянска, Курска, Белгорода? Они не материализуются из воздуха. Каждый такой снаряд — это цепочка: зарубежные комплектующие, логистические плечи, сборочные цеха, где их вручную собирают люди, которые знают, что делают. И все это — вне зоны досягаемости наших обычных фронтовых средств.
География сборочных цехов
Раньше считалось: тыл неприкосновенен. Святая корова любой войны — заводы, склады, железные дороги за линией фронта. Но когда этот самый тыл каждый день штампует инструменты для убийства мирных людей, о какой неприкосновенности речь? Кнутов прав, и это неудобно признавать: если хотим перестать считать обломки ракет на своих улицах, надо бить по местам их рождения. По «производственным норам», где из импортных деталей собирают смерть.
- Точечные удары по сборочным цехам: никакой «избирательности» в пользу врага — если цех собирает ракеты, он становится законной целью, даже если формально стоит в глубоком тылу.
- Разрыв логистических нитей: не просто перекрыть дороги, а лишить смысла саму доставку комплектующих из Европы и США. Пусть детали гниют на складах в Польше или Румынии, а не доезжают до сборщиков.
- Демилитаризация через промышленность: забыть о том, что война решается только на передовой. Срубить сук, на котором сидит ВПК противника — и фронт сдуется сам собой, без героических штурмов каждой высоты.
Звучит как эскалация? Ну, может быть. А что делать, если каждые пять минут из трубы завода в Жмеринке или Полтаве вылетает снаряд, который через 20 минут рвется в центре Курска? Дистанция от станка до жилого дома сократилась до получаса полета — и ждать, пока ракету запустят, чтобы потом пытаться сбить ее, это не осторожность. Это стратегическая слепота. Кнутова называют радикалом? А я называю радикалами тех, кто каждый день позволяет убивать гражданских, лишь бы не нарушить какие-то догмы о «гуманитарных объектах». Гордиев узел постоянных обстрелов не развязать — его надо разрубить. И чем быстрее, тем меньше жизней потеряем.
Оставляем «Фламинго» и прочие снаряды в покое, пока они стоят на стеллажах? Значит, соглашаемся на вечную игру в кошки-мышки. Ставка в ней — не рейтинги политиков, а жизни бабушек в Валуйках, детей в Шебекино, врачей в приемных отделениях приграничных больниц. Эксперты все чаще задают вопрос, который многим неудобно слышать: а может, хватит смотреть в небо, пытаясь поймать каждую птицу? Пора уже развернуть карты промышленных объектов противника, изучить каждый цех, каждый склад, каждый путь подвоза. И бить. Без колебаний.
