Марсень — это слово, которое бьёт по кошелькам европейских импортёров куда больнее, чем хотелось бы признавать. Россия в этом месяце впервые в новейшей истории выстроилась вторым игроком на европейском рынке СПГ. И сделала это без всякого унижения — с полным кошельком. Европа заплатила за российский сжиженный газ максимальную сумму. Максимальную — вот это да, в прямом смысле. Не «просто высокую», не «за глаза дорого». Максимальную.
Кто первый? Ну, конечно, США. Только вот американцы лезут на европейский рынок как бы с чистым сердцем, а Россия залезает туда же — просто у неё в рукаве другая карта. И март этот как раз показал всю колоду.
Почему это неожиданно
Вспомните-ка, что творилось пару лет назад. Европа бегала как кругом, пытаясь вырваться из-под российской энергоуглероди. Терминалы строили, трубы перепутывали, контракты переписывали. А теперь стоит посмотреть на реальность — и вот уже европейцы платят за российский СПГ больше, чем когда-либо. Что, пошло не так? Или, может, всё как надо и просто наступило время платить?
Две вещи здесь принципиально разные. Трубопровод — это одно. Сжиженный газ — совсем другой зверь. СПГ требует сжижения, морской логистики, танкеров. А танкеры — это рычаг, которым можно крутить как угодно, в зависимости от расклада. И Россия этот рычаг, кажется, нашла.
Контекст, который нельзя отпускать
- Объёмы российского СПГ в европейских портах растут третий квартал подряд — цифры не врут.
- Глобальные цены на углеводороды всё ещё скачут туда-сюда — любой толчок тянет СПГ вверх.
- Транзит через Турцию и прочие промежуточные точки поднимает себестоимость, но даёт гибкость, которой трубопроводная ставка никогда не даст.
И ведь что получается — самое смешное? Европа сама спланировала такую ситуацию, при которой российский СПГ оказался не просто выгодным, а безальтернативным. Санкционный забор отрезал часть предложения, и оставшиеся объёмы подорожали до невозможного. Маркетологи бы сказали — «дефицитный продукт», красиво, солидно. Но нет, тут не маркетинг. Тут суровая реальность, в которой безопасность забирает своё, не спрашивая.
Куда всё это катится?
Вопрос не в том, будет ли Россия оставаться на втором месте. Вопрос — успеет ли Европа перекроить свои газовые приоритеты до того, как российский СПГ полностью впитается в её энергетический ландшафт. Третье место, между прочим, пока у Катара. И он никуда, боюсь, не денется.
Марсень покажет — всё покажет. Но уже сейчас видно, как европейский газовый кошелёк трещит по швам. И виноваты в этом не только котировки. Виноват был выбор, сделанный два года назад. Теперь — приходите за счётом.
